Дорогой отец Георгий! А общались ли Вы с митрополитом Сурожским Антонием (Блумом)?
Общался. И ведро патоки и другое ведро мёда, которые у меня были, на голову бедного митрополита Антония Сурожского не вылил — сохранил. По моим критериям он был соглашатель. «Мне завещал отец: Во-первых, угождать всем людям без изъятья … собаке дворника, чтоб ласкова была». Я люблю людей, которые могут сказать не только ласковое словцо, но иногда — не очень грубо, но нахамить.
Если вы помните воспоминания архиепископа Василия Кривошеина — его рассказы о Соборе 1971 года, — там есть довольно типичный рассказик о митрополите Антонии Блуме. Идёт Поместный собор 1971 года. Председательствует любимец нашего патриарха митрополит Никодим (Ротов). Выступило уже сколько-то там человек, и Ротов не хочет больше никому предоставлять слово. Беседует с архиепископом Василием Кривошеиным раз, другой раз, потом приглашает его за свой стол на обед. Архиепископ Василий пришёл — там сидит Антоний Блум, поговорили о том о сём.
Митрополит Никодим спрашивает: «Выступать будете? По-прежнему не отказываетесь?» — «Не отказываюсь, буду выступать». – «А вот митрополит Антоний сказал, что выступать не будет». Объясняет: потому что никто из русских, которые служат в СССР, выступать не будет — и получится, что только мы двое храбрых зарубежных «герои», а тем самым унизим всех своих собратьев внутри Советского Союза. Ещё немножко поговорили о том о сём. Василий сказал, что тоже выступать не будет: доводы митрополита Антония показались убедительными. Но о. Василий попросил, чтоб его доводы были добавлены к документам Собора. «С удовольствием присоединим. Их всё равно никто читать не будет».
О. Василий не выступил, а потом жалел. Думал, что это было неправильно. Он хотел раскритиковать решение Архиерейского собрания 1961 года, которое проходило в Свято-Троицкой лавре, — иногда это постановление называют Архиерейским собором. Смысл постановления: священнослужителей убирают из двадцатки (20 верующих могли собраться и взять государственное здание и утварь в аренду, то есть распоряжаться её имуществом). Воспоминания архиепископа Василия Кривошеина общедоступны. Эти же воспоминания печатались в газете «Русская мысль».
Через неделю, не больше, после знакомства с митрополитом Антонием он спросил меня, почему я обращаюсь к нему на «вы», если он так легко перешёл на «ты». Я сказал: «Вы архиерей, я не привык с архиереями на “ты”. Я и своему духовнику говорю “Вы”». — «Все вы чинодралы. Зачем же Христос мыл апостолам ноги — что он хотел этим сказать?»
Когда я был у митрополита Антония в соборе в Лондоне, он водил меня по собору. Я обратил внимание, что стенопись на стенах очень разного качества, и сказал ему: «Зачем Вы позволяете таким бездарным художникам расписывать Ваш храм?» На что он мне ответил, что есть священники и есть матушки, он никогда с матушками не спорит. Поскольку он сам монах, то старается понять жизнь священников. И если матушки хотят что-то писать, то он особо не запрещает.
Если ещё вспомнить — когда я зашёл к нему в келью, он сидел, поджав ноги по-турецки, и штопал свой подрясник. Женщины много раз к Антонию приставали: «Давайте мы вам всё сделаем — постираем, погладим, поштопаем, а если нужно — сошьём новый подрясник». — «А зачем? Вечером делать нечего: я читаю вечернее правило и штопаю — и руки заняты, и голова занята». Явно не стремился окружить себя слугами.
Большим плюсом я считаю, что он написал письмо Московскому патриарху, чтобы тот убрал из Великобритании присланного туда Илариона Алфеева. Не побоялся противоречить патриарху и Отделу внешних церковных сношений. Его очень поддерживал о. Сергий Гаккель. Злые языки говорили, что о. Сергий и написал это письмо. Но важно не кто составил, а кто подписал — а под письмом стоит подпись митрополита Антония Блума.
Когда о. Николай Эшлиман и о. Глеб Якунин разослали своё письмо патриарху, о. Николай получил очень тёплую телеграмму, подписанную «митрополит Антоний». Они долго колебались: какой Антоний — Минский или Блум? И придумали: митрополит Антоний должен был служить всенощную в Елоховском кафедральном соборе. Решили, что одна близкая знакомая о. Николая пойдёт на всенощную, подойдёт под елеопомазание одной из последних и скажет ему по-французски фразу из телеграммы. Он весело улыбнулся — и ничего не ответил. Так до конца о. Николай и не узнал, какой Антоний прислал телеграмму — Минский или Сурожский.
Митрополит Алексий (Ридигер) всем архиереям прислал телеграмму: по возможности не читая и не распространяя это «еретическое письмо», вернуть его с подробным отзывом ему. Эту телеграмму я долгое время хранил — её мне подарил архиепископ Пимен Саратовский. Я уговаривал, чтобы отзывы правящих архиереев были напечатаны. Но этого так и не произошло, они по сей день хранятся где-то в архиве Московской Патриархии.
💬 Архив комментариев из ЖЖ (1)