Вопрос от читателя блога:
Отец Георгий, а были ли Вы знакомы с Д.С. Лихачёвым?
Ответ:
С Дмитрием Сергеевичем Лихачёвым был хорошо знаком.
Он читал лекции в Вашингтоне, в библиотеке Конгресса. Его пригласил 13-й библиотекарь Конгресса Джеймс Хэдли Биллингтон. Потом Дмитрий Сергеевич был на приходе у отца Виктора Потапова, тоже читал лекцию. Я где-то в разговоре спросил его — бывал ли он когда-либо на официальных приёмах в Московской Патриархии. Он сказал: был один раз, впечатление ужасное, больше не пойду.
Потом мы поехали с Машей Потаповой, женой отца Виктора, в гостиницу, где жил Дмитрий Сергеевич. Маша стала быстро бросать в мешок самые разные вещи: зубную пасту, зубные щётки, мыло, мыльницу, блокноты, туалетную бумагу. Дмитрий Сергеевич был в ужасе: «Не надо! что о нас подумают!» Маша говорит: «Вы что, это дорогая гостиница, они будут благодарны за рекламу — вы же кому-то покажете, расскажете». Сутки в таком номере стоят пятьсот долларов, и платил их Конгресс США — Дмитрий Сергеевич был гостем Конгресса. Так и набрала целый мешок.
Поехали на аэродром. Маша говорит: отец Георгий, вы тут посадите его, а я уеду, у меня на приходе дела. И уехала. А самолёт из Вашингтона в Нью-Йорк опаздывал больше чем на три часа. Всё это время мы с Дмитрием Сергеевичем сидели и беседовали — с нами была и его дочка.
Он очень жалел, что на приходе отца Виктора не исповедовался, не причащался. Говорит: «Понимаете, отец Георгий, я человек верующий, но мне стыдно — если я пойду на исповедь, я буду подозревать, что у священника под рясой погоны. У меня нет особых секретов, ничего тайного сказать священнику не могу. Но мне унизительно его подозревать. Поэтому в храмы Московской Патриархии я не хожу».
Я был хорошо знаком с одним довольно близким сотрудником Дмитрия Сергеевича — Гелианом Михайловичем Прохоровым. Мы познакомились, когда я служил в Вологодской епархии: он автор книги о Митяе. Вместе ездили в Ферапонтов монастырь, потом встречались в Америке, на приходе отца Виктора. Себя он звал не Гелианом, а Григорием — не любил это имя. Говорил, что мама назвала его по солнцу: Гелиос.