Гыр-гыр или Пимен

Вопрос от читателя блога:
Здравствуйте отец Георгий! Меня давно интересует личность архиепископа Пимена Хмелевского. В целом, сложилось впечатление, что он не выходил за рамки среднего советского интеллигента (знания широкие, но мелковатые) и чувствовал себя в рамках Совка вполне комфортно. Не могли бы Вы рассказать, каким он был человеком в реальности и как смотрелся на фоне остального епископата «пименовской» поры?

Ответ:
Я служил то ли архивариусом, то ли библиотекарем у епископа Германа (Тимофеева) в Вильнюсе. Когда Германа перевели в Тулу, я был на той же должности в Тульской епархии в январе 1979 года. Герман меня уволил по приказу уполномоченного совета по делам РПЦ. Отец Александр Мень посоветовал обратиться к архиепископу Саратовскому и Волгоградскому Пимену (Хмелевскому). Так я оказался в Саратове всё в той же должности то ли библиотекаря, то ли архивариуса с зарплатой в 100 рублей. В Саратове я прожил с марта по октябрь 1979 года.

Архиепископ Пимен был советским человеком, выполнял то, что от него требовала советская власть. За пределами этих требований он был очень хорошим человеком, регулярно ездил на отдых в лес или на речку, всегда звал меня с собой, очень любил играть в городки и заставлял меня играть с ним. Несколько раз к нему приезжали в гости другие архиереи. Когда приезжал архиепископ Иоанн (Снычёв) из тогда Куйбышева, сейчас Самары, архиепископ Пимен пытался уговорить архиепископа Иоанна играть в городки. Иоанн махал руками, категорически отказывался. Пимен согласился отпустить Иоанна удить рыбу, дал ему две удочки и поставил вместе с ним удить своего первого иподиакона и водителя Ивана. Мы сыграли две партии, Пимен пошёл проверить, как дела у рыбаков. Архиепископ Иоанн чуть не плакал: у иподиакона семь маленьких рыбёшек, а у него, архиеерея, только четыре. Он говорит: какое-то колдовство. Пимен о чём-то пошептался с иподиаконом. Когда мы пришли второй раз, у архиепископа Иоанна было ещё четыре рыбёшки, а у иподиакона только одна. Сам Пимен объяснил мне, что это следствие молитвы, диакон при этом очень весело смеялся.

На прогулки Пимен обычно ездил в штатской одежде и в берете. Просил всех называть его Гыр-гыр. Он очень дружил с виолончелистом Ростроповичем и его женой Галиной Вишневской. Они встречались несколько раз в году. Пимен ездил на встречи в Москву и Петербург. В Саратов Ростроповичи не приезжали ни разу. Пимен, по его словам, был дальним родственником Пушкина. Когда-то он был наместником в Израиле, но поругался с митрополитом Никодимом (Ротовым) и вылетел из Израиля. На фотографиях у него несколько иностранных орденов, но когда и за что ордена получены – не знаю. В его коллекции было несколько сот пластинок классической музыки. В своих поздравлениях друзьям и приятелям, которые я печатал для него к Рождеству и Пасхе, Пимен просил присылать ему пластинки.

Архиепископ Пимен был щедрым человеком. Когда я жил и служил в Белгородской области, село Коровино, он несколько раз присылал мне посылки. В посылках были пачки свечей, один раз – белое облачение священника, напрестольный крест и другая утварь. Он подарил мне напрестольное Евангелие в металлическом окладе. Когда в Вологодской епархии против меня открыли уголовное преследование, я сказал, что все эти вещи – Пименовы. Архиепископа несколько раз вызывали в областное управление милиции. Пимен был очень раздражён и упрекал меня. Но потом, когда дело закрыли, писал, что простил и больше не сердится.

Пимен был очень весёлым человеком, часто шутил, рисовал дружеские шаржи на всех своих знакомых. Я попрошу Вику, когда она вернётся в Кострому, сфотографировать его новогоднюю открытку: шесть или семь человек из епархиального управления несут ёлку, кому-то пририсована шапка, кому-то борода.

В журнале «Волга» после смерти Пимена публиковали его дневник. Мне говорили, что потом этот дневник был издан отдельной книгой. Пимен регулярно слушал разные «голоса», пересказывал мне то BBC, то «Свободу». В конце октября 1979 года сказал мне, что накануне был арестован Глеб Якунин.